Спектакли российского современного танца в поисках культурной идентичности
Жажда поиска национального культурного кода затронула практически все социальные группы российского общества. Российский современный танец не стал исключением. Стоит отметить, что спектакли с маркером культурной идентичности создаются лидерами комьюнити, таким образом, появляются спектакли, вносящие вклад с создание общероссийской культурной идентичности, создаваемые в различных танцевальных жанрах и техниках.
«Пойдём искать (твою мать)»
Спектакль хореографа Александра Могилёва «Частушки, твою мать» (вариант названия «Частушки ТМ») появился в 2018 году, идёт не очень часто, как правило, на площадке «Моспродюсер» на Октябрьском поле, и до сих пор над ним идёт работа. Компания современного танца «ЭТО» Александра Могилёва называется не российской, а именно русской. Александр — хореограф многих телевизионных шоу: «Танцы на ТНТ», «Большой балет», «Новые танцы», член жюри проекта «Большие и маленькие», победитель шоу «Танцуй» на «Первом канале», хореограф нескольких российских сериалов. Его визуальная визитная карточка в соцсетях - колосок пшеницы, зажатый между зубов.
Могилёв родом из Кандалакши Мурманской области, он любит, ценит и понимает простой и глубокий уклад жизни русского Севера. «Частушки…» - посвящение малым родинам, и в то же время спектакль-исследование принуждения деревни к городу. В крестьяноведческих исследованиях этому глобальному адаптационному переходу посвящено много работ.
Мужчины на сцене всматриваются вдаль, машут кому-то. Тем же «машущим» движением трут макушки друг другу, а потом снова машущими ладонями протирают пространство перед собой, проясняя, уточняя его. И вдруг, испытываемые мощной силой набегающей на них волны истории, отшатываются. Пытаются гуртом набежать в ответ, снова отшатываются от силы невидимого давления. Приветствуя, прощаются.
Помимо «народной массы» на сцене присутствует в качестве античного хора квартет «Клевер фолк» Кристины Солодковой. В их исполнении звучат песни, записанные в этнографических экспедициях в селе Подсереднее Алексеевского района Белгородской области: «Вселиственный венок», «Татары шли», «Во поле липушка»; «Досада моя» села Нижняя Тунгуска Иркутской области, «Плач» Архангельской области. В руках певиц появляется деревянная фигурка человека, одетого в черный костюм. Вроде как «городской». Его никто не хочет брать в руки, но он возникает снова словно ниоткуда. Он проводник тектонических перемен в жизни деревни и человека деревни.
В «Частушках…» есть место ручейкам и разнообразным сплетённым хороводным фигурам. Хоровод трансово закручивает, выталкивает поочередно в центр круга своих участников. После сета тектонических низкочастотных звуков, порожденными, кажется, сдвигами цивилизационных плит, «деревня» и «город» над сценой возвышается, утверждается чёрная кукла. «Клевер фолк» голосит каноном, оплакать такой переход нужно. Интересно проявление посткрестьянского тела в паттернах модельного позинга. Не знаю, насколько намеренно возникает этот фрагмент в спектакле. Танцовщики компании «ЭТО» много преподают, работают на молодёжных форумах, конкурсах и фестивалях, и в их телах, с одной стороны, есть паттерны современной позирующей самопрезентации. С другой стороны, и генетическая память русской деревни им не чужда, и вот на несколько минут эти вектора переплетаются в причудливом лаокооне. На танцовщиках и певицах костюмы Тверской, Рязанской, Белгородской, Харьковской областей. И это немного показ постфолк моды под соответствующий трек. «Та девушка красная, она шила ковер, да все шёлком выстрачивала, золотом…».
Дальше мужской пляс вокруг выпитых вёдер, логично перерастающий в дружескую драку. В стене-декорации появляется полка с подсвеченной бутылкой, и вспоминаешь, что на Руси меряли вино и водку вёдрами. Вокруг вёдер и друг друга возят сундуки-гробики: а ну кому придётся…
Снова собирается хоровод, но мужчины пьяны; женщины уносят мужчин на плечах. На видеопроекции орёл тем временем уносит мужичка из лесов в город. «Спи, лелейка, спи. В ручейки сложи, головку склони».
Женщина все ещё держит мужчину на себе, укачивает: «Тише, тише, тише…» Образуется цепочка: все утишают друга друга по очереди, гладят по голове, ну а рот ближнему закрывают ладонью…
Принудительный брак деревни и города выглядит так: «бабушки»-певицы лелеют и укачивают игрушечные фигурки обычных людей, танцовщики надолго замирают в нелепых, неудобных, неприспособленных ни для какой жизни позах с фигами, устремлёнными в небо, чтобы потом разразиться в массовой, неистовой, исступленной «русской» под частушки, собранные хореографом по всем знакомым. На сцену выходит мальчик, чье появление прошивает весь спектакль немым вопросом-маркером о сути происходящего. Мальчик спрашивает у персонажа Александра Могилёва: «А где моя мама?» И получает ответ: «Пойдем искать (,) твою мать!»
Топот на распутье
Одна из ключевых деятельниц российского современного танца Ольга Цветкова выпустила весной 2025 года на подземной парковке дома культуры ГЭС-2 спектакль «Под землёй». В октябре состоялся второй ожидаемый публикой блок показов. В центре внимания хореографа оказался мужской народный танец в исполнении современных танцовщиков из разных российских городов и «мужская» фольклорная традиция в исполнении ансамбля «Толока»: молитвы, колыбельные, свадебные и бытовые напевы, собранные в архивах и экспедициях. Выбранное для показов пространство парковки безусловно метафорично: как символ бытия, протекающего между мирами, своеобычный срединный мир со своей вроде бы временной, а на самом деле самой растянувшейся на весь земной срок акустикой, правилами поведения, драматургией.
Драматургия под землёй выстраивается как в фильме «Загадочная история Бенджамина Баттона»: от смерти к рождению, к возрождению. Закутанные-увязанные в пальто и ватники, спрятавшие лица в маски мужчины поначалу напоминают мексиканский карнавал в День мёртвых. Топают в гулкую сцену-платформу, дробят, повернувшись ликами-масками на три стороны к зрителям, как на распутье: когда мы, мёртвые, пробуждаемся, куда направить нам стопы? Дышат в маски и микрофоны: сильно, глухо, почти хрипят. Позже, немного разоблачившись, сидят на кортах, вмиг проявляя мужицкие ухватки. Стайное звериное со-бытиё приводит к затянувшемуся противоестественному состоянию: ловкие, не теряющие равновесия даже в самых заколдованных безбалансных позах, оглоушенные водкой и ударами судьбы, мужчины пребывают в мороке ожидания, социальных обязательств, стайного кодекса – все в переходном междумирье, уже не мёртвые, ещё не живые. Словно поместившие себя в компьютерную игру сами, падают как подкошенные и снова встают, ни живы, ни мертвы. Персонажами неприсвоенных социальных моделей собираются на сцену жизни, на деревенскую танцплощадку (чем-то даже похожую на ту, что в фильме «Любовь и голуби»), и одеты, с одной стороны, кто во что горазд, а с другой стороны, во всё лучшее, что было в сундуках: треники с лампасами, рубаха в крупную розу, лихая фуксия, жилет на шелковом покладе, кожаный пинжак, лисий воротник. И вдруг!
Действительно вдруг они оживают. И сразу становится понятно: они больше не междумирные зомби.
Выделывают коленца, дробушки и другие голубцы.
Мужчины престают умирать. Живут, пляшут, борются. Невозможно понять – а почему, почему вдруг? И вдруг понимаешь.
А просто передумали. Передумали умирать и не жить. Круто начать за упокой, а кончить за здравие. И спеть друг другу «Многая лета», хором вместе с залом, на парковке, в серой полутьме перед рассветом.
Суровьё гармонии
Тысячи свечей и затянутые небелёным суровьём конструктивистские колонны библиотеки Ивановского государственного университета встречали участников научно-практической конференции «Цветаевы: три сестры» и зрителей танцевальных спектаклей «Письма о танце» и «Босоножки». Созданные по методикам Валерии Цветаевой и Айседоры Дункан педагогом Любовью Алексеевной Калмыковой, эти студенческие спектакли реализуют главное: сохраняют стремление к античным идеалам гармонии, о которых грезили и частично реализовали деятели свободного танца начала ХХ века.
В начале ХХ века прикладной супрематизм предлагал вместо линейной бесконечности текстильного полотна, украшенного традиционным орнаментом, безграничное пространство вселенной. Текстиль с легкостью воспринимал радикальные идеи художников-беспредметников, становился настоящей лабораторией для экспериментов. В этот вечер спектаклей «Письма о танце» и «Босоножки» таким текстильным полотном, еще не до конца обработанным, не окрашенным, готовым к экспериментам и бытию в безграничном пространстве вселенной стали прекрасные студенты программы «Образование в сфере хореографии» Ивановского университета. Наследие отечественной индустриальной эпохи гармонично сочетается в этих работах с наследием российского Серебряного века, подсвечивая новые грани формирующегося культурного кода современной хореографии Иванова.
© Екатерина Васенина
© Фотографии предоставлены хореографами.
©Dozado 2025
