Композитор Константин Чистяков: «Я ставлю на синтез искусств, но больше всего работ пока сделал в танце»

размещено в: ВСЁ | 0

Константин Чистяков dozado все о танцахМузыка в танце – носитель эмоций и смыслов. Работа композитора в хореографическом спектакле или балете – нечто сакральное, окутанное тайной.

Мы побеседовали с Константином Чистяковым – композитором из Санкт-Петербурга, чтобы получить ответы на некоторые волнующие вопросы. Константин 21 год обучался игре на струнно-смычковых инструментах, дирижированию, оперному пению, композиции, музыковедению. Сейчас он пишет музыку для балета, театра, кино, компьютерных игр и мультимедиа, а свои музыкальные интересы определяет широко – «от экспериментальной электроники до оркестровых композиций».
Константин, всегда есть боязнь, что все уже сказано: в литературе подняты все темы, в живописи раскрыты все образы и так далее. Как с этим борются композиторы? Есть ли специальная установка на поиск нового содержания или на создание новой формы? 
Музыка, как и любой творческий процесс, – изобретательство, поиск противоречий и последующее их разрешение. Это может быть объединение нескольких музыкальных культур, доселе не объединяемых, в органично звучащее целое, некую новую музыкальную форму, или получение новых тембров, а вместе с ними и направлений посредством воссоздания привычных звуков с помощью электрических генераторов. Тут я говорил, к примеру, о джазе в первом случае и об электронной музыке во втором. Таких противоречий и до сих пор существует великое множество, было бы желание искать и решать.
То есть думать, что в музыке уже все сказано, все равно что думать, что мы больше ничего не откроем в медицине. Но в отличие от изобретательства индустриального, например, в музыке есть еще один важный элемент – эмоция. Эмоция автора, если она честная и вкладывается в произведение, уже делает его уникальным, даже если материал не нов.
Тут то и кроется одно из главных противоречий, которое сможет поставить современную музыку на новые рельсы. Сохранение эмоции в музыке, созданной непривычными человеку выразительными средствами. Пока я не слышал идеального решения. Либо материал, не создающий никакого эмоционального вовлечения, но интересный с точки зрения формы и тембров. Либо трогающее, но весьма тривиальное технически произведение.
Так или иначе, поиск не окончен, для меня точно нет.
Что для вас первично? Содержание? Материал? 
Не могу расставлять приоритеты. Одинаково важны, одно без другого не имеет смысла. Музыка для меня, как и любое из искусств, что-то несет, пусть самую простую мысль, эмоцию, но это уже содержание. А содержание не передать без материала. Материал, конечно, может существовать сам по себе, но мне он интересен в осмысленном виде.
У вас очень широкое поле деятельности: музыка для балета, кино, театра, саунд-дизайн… Все это нравится одинаково? Или есть предпочтения? 
Широта интересов не позволяет закостенеть, а также помогает находить взаимосвязи, анализировать, получать в арсенал много методик и техник работы и, в конечном итоге, сделать что-то новое.
Я ставлю на синтез искусств, но больше всего работ пока сделал в танце. Что же касается саунд-дизайна, то это необходимая область знаний современного композитора, чем дальше, тем больше.
 Каких композиторов вы можете назвать любимыми? 
Сложный вопрос, придется делить по рубрикам.
Если смотреть назад, то это Пёрселл, Вагнер, Верди, Мусоргский, Римский-Корсаков, Рахманинов и много кто еще.
Сейчас все еще сложнее. С одной стороны, есть хорошие кинокомпозиторы – Картер Бёрвелл, Абель Корженевски, Рюити Сакамото, Густаво Сантаолала, Ханс Циммер очень порадовал саунд-треком к «Интерстеллару». С другой — современные и не очень американцы – Брайс Десснер, Дэвид Лэнг, Майкл Гордон.
Вообще, в моем плей-листе адское варево из академической музыки всех времен, разнообразной электроники, металла, хип-хопа, классического рока и иногда даже попа типа Натали Имбрульи. В этом, мне кажется, также кроется определенный рецепт.
Как вы считаете, можно в наше время стать великим композитором, имя которого будут помнить через годы?
Это будет ясно через годы. Думаю, что в каком-то смысле да. В каждое время были свои барьеры, а преодолевают их самые сильные. Барьеры современного мира — это технологическая сингулярность и законы рынка.
Вы получили несколько образований. А какой человек оказал наибольшее влияние на вас?
Только я. Весь этот опыт в основном дал мне уверенность в том, что образование в том виде, к которому мы привыкли, не может давать нужных результатов в современном мире. Анализ, вот на чем, как мне кажется, должны сосредоточиться учебные заведения сейчас.
Вы сказали, что больше всего пока создали для балета. Расскажите, как пишется музыка для балета? Вы говорите с хореографом? Он показывает вам какие-то танцевальные зарисовки? Как в итоге удается прийти к общему знаменателю? 
Как правило, я стараюсь получить максимальное представление о постановке, о музыке, на которую хореограф хотел бы ставить танец, о самой хореографии, о либретто. Музыку очень тяжело описать словами, поэтому как в балете, так и в других областях я сначала получаю максимальное количество вводной информации, чтобы не тратить время на последующий перебор вариантов, а сразу попасть в цель.
Я делаю набросок или уже законченную композицию, и если все было определено правильно, то хореограф начинает работу. В процессе музыка может поменяться, в зависимости от ситуации. Иногда меняется форма произведения, дописываются или удаляются отдельные части, может измениться темп или любая другая характеристика музыкального времени, все это согласуется с танцорами для максимального раскрытия конкретной труппы. Не имеет смысла делать слишком динамичный материал, если танцоры не справляются с темпом и не могут раскрыть сильные стороны хореографии. Это к примеру.
Так или иначе, музыка – очень пластичный материал, особенно если учитывать современный технологии, с помощью которых ее можно создавать. В этом несомненный плюс работы с композитором, в отличие от подбора материала, где теряется пластичность и возникают иные проблемы с авторскими правами на музыку и тому подобным.
Может быть, о ком-то из хореографов вы хотите сказать отдельно?
Так получилось, что я работал со многими нашими молодыми хореографами. Выделять кого-то не совсем корректно, поскольку все очень разные. Но весь этот год я работал с Константином Кейхелем, это, пожалуй, самое плодотворное сотрудничество за все время.
Есть ли у вас любимые работы в балете? 
В этом году мы совместно с художником Маргаритой Петровой и Константином Кейхелем сделали двухактный балет «Зимняя роза» на музыку Макса Рихтера и мою музыку. Это была большая и интересная работа. Оркестровая музыка, электроника, много всего интересного.

Вы писали, что прочно связываете себя с современным танцем. Что вы думаете о современно танце в России? Может быть, вам под особым, композиторским углом, ярче видны его достоинства и недостатки?
У современного танца в России, как и других видов искусств, есть как большой потенциал, так и большие проблемы. И то, и другое, как обычно, в людях. С одной стороны, много хореографов со свежим взглядом, хорошим вкусом, интересными идеями. С другой — закостенелая система из людей, со скрипом принимающая новое. Это и зритель, и театры. Театры, например, с большой неохотой работают с новой музыкой. Проще взять Моцарта, поставить труппу на пуанты и вперед. Но есть и исключения. Театр балета имени Леонида Якобсона, например. С Андрианом Гуриевичем Фадеевым — художественным руководителем и директором театра — было очень приятно работать.
На независимых площадках есть свобода, но нет финансирования. Танец — достаточно финансово-зависимое направление. Площадка, время, труппа, музыка. Очень много факторов, требующих вложений для лучшего результата. Можно сделать все и с наименьшими вложениями, но это совсем другая история.
Над чем вы сейчас работаете или собираетесь работать? Может быть, есть какие-то совсем сумасшедшие идеи, может быть, хотите взяться за то, чего никогда не делали?
Работаю с несколькими проектами. Два балета, фильм, видео ролик и игра. Первые четыре связаны с танцем. Спектакль по мотивам «Приглашения на казнь» Набокова делаем с Константином Кейхелем. Там будет звучать музыка в духе Брайса Десснера. Начал писать для постановки Елены Йохансcен по роману  «Дневник Дины». Очень приятная работа, поскольку все сопровождение завязано на виолончели, а я изначально виолончелист и, пожалуй, этот инструмент использую в музыке с наибольшим удовольствием. Затем короткометражное кино с весомой долей танца режиссера Анны Кучерявой с хореографией Александра Челидзе, исполняемой Ольгой Васильевой и Владимиром Варнавой. Тут я нащупываю новый виток своего звучания – сочетание холодной электроники с камерным ансамблем. Музыка для видеоролика школы «Checkpoint». Тут тоже танец, музыка постоянно переделывается, поэтому не могу сказать по поводу нее пока ничего, кроме того, что хочется сделать очень хорошо. Ну и, наконец, игра. Тотальный эксперимент с электроникой и бесконечные поиски идеала. Игра будет очень необычной и интересной. Скоро буду про нее писать.
Что касается сумасшедших идей, то они есть, но скорее прагматичные, нежели сумасшедшие. Некоторое время у меня был период отрицания новых технологий в музыке, несмотря на то, что я так или иначе их постоянно использую. Я писал для нескольких проектов подряд, в которых совсем не было электронного звучания. Был очень этим доволен. Сейчас же занялся музыкальным программированием, от достаточно популярного Max до ChucK – язык, где музыка пишется кодом в реальном времени.  Особо интересуюсь искусственным интеллектом в музыке. Надеюсь поднакопить знаний и двинуться в этом направлении. Мне не очень нравится современная спекуляция новыми технологиями в искусстве. Все это пока что напоминает аттракцион, занимательный и бессмысленный. Хочется сделать что-то осмысленное.
Сайт Константина Чистякова: http://www.constantine-chistiakov.com
Беседовала Анна Юдина

Оставить ответ