На первый взгляд, на сцене не происходит ничего особенного. Нет декораций (но это уже привычно), почти "беззвучный", не блещущий виртуозностью, танец - шаги, арабеск, невысокие поддержки "столбиком" - и такие же негромкие звуки клавиш в записи. Так начинается золотомасочная программа "Премьеры Мариинского театра".
"Для меня важны сам балет и человеческое тело. Оно говорит намного больше, чем сама история. Внутри каждой моей постановки есть определённое напряжение, отношения между мужчиной и женщиной".
Наверное, подобная фраза могла бы принадлежать Джорджу Баланчину, однако сказал это человек, считающий его кумиром, - голландский хореограф Ханс ван Манен. Основатель Нидерландского театра танца (NDT) в России известен меньше, чем нынешний руководитель труппы Иржи Киллиан, и, несмотря на любовь и интерес к русскому балету, лишь в прошедшем сезоне впервые поставил балет в нашей стране. Именно на его абстрактную, с виду простовато-классичную и очень музыкальную хореографию сделал ставку Мариинский театр, в итоге получив в распоряжение композицию из нескольких одноактовок - не оригинальных ("года издания" колеблются от 1972 до 2012), но по-своему обжитых труппой.
Ван Манен, готовя эту постановку, говорил, что его хореография с новыми исполнителями приобретает иные оттенки, подстраиваясь в какой-то мере под их индивидуальность. Пожалуй, больше всего изменился "микробалет" (всего пять минут) "Соло" - к полушуточному по настроению и серьёзному по скорости танцу прибавился артистизм и задор Александра Сергеева, Филиппа Степина и Ярослава Байбородина. Предплечья, которыми будто бы размазывают кругами краску, лёгкие покачивания головой и плечами, напоминающие дребезжание старых, ещё с внешним механизмом для звонка, будильников, "ползание" на широко развёрнутых коленях - и без того несерьёзные элементы в лихом исполнении танцовщиков Мариинки становятся почти комическими.
Если "Соло" - быстро и завлекательно-энергично, то открывающее вечер "Адажио Хаммерклавир" нежно и воздушно. Всё напоминает о лёгком ветерке - чуть колышущаяся голубо-серая ткань на заднике, повторяющие её по цвету платья танцовщиц, деликатные паузы-вдохи в музыке (Адажио из "Большой сонаты для Хаммерклавира" Бетховена), и, конечно, рисунок танца. Из низких плие, напоминающих позу лягушонка перед прыжком, вырастает то "ласточка"-классический арабеск, то его диагональный вариант, то невысокая, но изящная поддержка "столбиком" с устремлённой круглыми руками вверх фигуркой танцовщицы. Движения кажутся почти естественными, будто бы объясняться арабесками - самое обычное дело. Почти нет запоминающихся фигур, из разряда "для эффектных фото" - разве что "солнечные часы", рискованный шпагат, при исполнении которого танцовщица одной ногой упирается в ступню партнёра, медленно отклоняясь назад. Ван Манен почти не использует очевидно сложных элементов, зато незатейливые "зеркальные" линии шагов у пар и "взлёты"-плие буквально возникают из аккордов и кажутся совершенно неотделимыми от них, будто бы Бетховен писал именно для этой постановки.
Именно привязанностью к звуку и объединены одноактовки. Здесь нет отношений, нет историй, кроме одной - взаимозависимость танца и музыки, их рождение друг из друга. Иногда уже и сложно отличить, что именно стало началом - то ли в "Пяти танго" сперва появилась идея соединить фигуры танго с балетными па, то ли манкие испанские ритмы Астора Пьяццоллы "окрасили" в свои тона классический танец и лишь от этого кажется, что постукивание пуантов о пол напоминают звук кастаньет.
Хореография Ханса ван Манена может показаться недостаточно насыщенной, но в привлекательности ей сложно отказать. Среди довольно монотонного "ландшафта" танца лишь иногда поблёскивают движения-смешинки - на секунду гармонию поддержки нарушат стопы-"утюжки", танцовщица окажется в финале поддержки опрокинутой набок или возникнет "привет" киллиановским "Шести танцам"- согнутые в коленях ноги, напоминающие солярные знаки. Здесь нет движений на пределе возможностей тела, но в этом и заключается своеобразное очарование. Неспешное, немного отдающее стариной - как классическая музыка, и чистое - как бесконечный арабеск.
2015
Текст: Тата Боева
Фото: Мариинский театр
Stepanie Forst
Some really nice and utilitarian information on this website, as well I think the design holds good features.