Интервью с авторами спектакля «Части тела»: режиссером Вячеславом Игнатовым и хореографом Денисом Бородицким

размещено в: STAGE | 0

Два независимых театральных коллектива Boroditsky Dennis Dance Company (хореограф Денис Бородицкий) и Театр «Трикстер» (режиссер Вячеслав Игнатов) объединились, чтобы создать пластический спектакль «Части тела» .

В преддверии премьеры, которая состоится 6 ноября 2016 года в Культурном центре ЗИЛ, мы поговорили с создателями спектакля «Части тела».

части тела, спектакль, зил, dozado, денис бородицкий, вячеслав игнатов, трикстер, театр, танец

Как и когда вы решили создать этот спектакль?

Денис Бородицкий: Мы не были знакомы со Славой. Идея спектакля зародилась у него. Мне позвонили, и уже после встречи я согласился принять участие.

Вячеслав Игнатов: Я очень хотел поработать с пластикой и искал, с кем можно было бы это сделать. Пришел в ЦЕХ (школа современного танца), и Елена Тупысева [директор театра «Балет Москва» – прим. ред.] дала много видеозаписей, на одной из них как раз и был Денис. Я понял, что именно с этим человеком и хочу работать. Так мы пересеклись и уже начали двигаться дальше вместе.

Расскажите немного о сюжете спектакля.

В. И.: Сюжет таков: несколько путешественников, каждый со своим багажом, жизненной целью, пересекаются друг с другом. В конечном итоге не могут понять, для чего совершают то или иное действие, в чем смысл нашей жизни, почему нельзя объединить цели, ради чего все вместе существуют в городе? Как однажды сформулировал греческий философ: «Гражданин – это тот, кто свое свободное время тратит на благо города». На общее благо, не только на личное. Мы все воспитаны на индивидуальное восприятие реальности, ради себя и ради собственных целей. А в чем есть благо для всех остальных? Если будет хорошо вам, будет хорошо и мне, потому что это люди, которые меня окружают. Если моим близким хорошо, почему мне должно быть плохо? Мы хотели показать, что как только изменится это мировоззрение, мы начнем понимать: дом не заканчивается дверью, дальше еще есть лестничная клетка, есть лифт, есть двор, есть район, потом есть город и так далее.

Д. Б.: Расскажи, как у тебя возникла идея этого спектакля.

В. И.: Началось все с вербатима – это такой театральный драматический жанр, когда рассказываются реальные истории людей. Я хотел поговорить с актерами, собрать истории о том, какие события их сформировали. Только все записал, проанализировал, как вдруг, просто вдруг (смеется) в голову пришел Блез Паскаль. Я схватился за его книгу, стал перечитывать и понял: «Он сказал именно то, о чем мы говорили». Только он сформулировал всё очень емко, без лишней воды. Паскаль провел аллегорию между обществом и телом, и в спектакле мы говорим об истории человека и человечества как об организме, где каждое происшествие  – есть часть его тела. Историческое событие или сам человек в общей истории может являться пальцем или ногой для всего организма. А для того чтобы все тело существовало в гармонии, каждая деталь должна обладать своей волей, но существовать ради общей цели, общего блага.

части тела, спектакль, зил, dozado, денис бородицкий, вячеслав игнатов, трикстер, театр, танец
Вячеслав Игнатов

Вы обращались к какому-то конкретному труду Блеза Паскаля?

В. И.: Да, у него есть книга «Мысли». Дело в том, что Паскалю врачи запретили думать (смеется) из-за частых приступов головной боли, в противном случае мыслительная деятельность могла привести к летальному исходу. И вот в 30-35 лет он начал носить с собой блокнот, чтобы не думать, а сразу записывать все, что приходило в голову. Книга «Мысли» – результат таких размышлений.

Д. Б.: Если бы он жил в наше время, он бы занялся психосоматикой (смеется)

В. И.: В наше время он завел бы свой блог и писал короткие месседжи, твиты (смеется). Можно говорить, что это абсолютно современный человек и его книга «Мысли» – это книга твитов. Паскаль брал под пристальное изучение определенную область и делал совершенно революционные открытия. Например, обращая внимание на то, что его окружает, первый предложил идеею общественного транспорта.

А в чем основная идея спектакля? Я прочитала анонс, там буквально было написано несколько предложений – это как раз о «настоящем моменте», я правильно понимаю?

В. И.: Да, нам хотелось поговорить со зрителем о настоящем моменте, который есть у каждого. Мы все живем либо прошлым, либо будущим, и часто думаем: «Что было бы в альтернативной реальности? Что если бы я тогда не допустил тех или иных ошибок, или у меня были бы другие родители, другая школа, другая страна, была бы другая судьба… кем бы я был тогда?». На эти мысли тратим часть своей жизни. Ещё ставим себе недосягаемые цели, условно говоря, точку на горизонте. Двигаясь к ней, думаем: «Вот именно тогда мы и заживем, тогда и начнется наша настоящая жизнь, тогда мы развернемся в полную силу; а сейчас – это лишь разгоночная полоса, которую надо быстро-быстро пройти». А когда момент достижения цели наступает (если вообще наступает), мы оглядываемся назад и понимаем, что все оказывается позади, все уже прошло. Момент «сейчас» мы не замечаем. И как сказал Блез Паскаль: «Мы беспечно устремляемся к пропасти, заслонив глаза чем попало». Собственно, «чем попало» – это и есть наше прошлое или будущее; а «мы несемся к пропасти» – это о том, что наша жизнь конечна. А нужно жить в данный момент.

части тела, спектакль, зил, dozado, денис бородицкий, вячеслав игнатов, трикстер, театр, танец
Денис Бородицкий

Как же удается выразить такие серьезные философские рассуждения пластикой тела?

В. И.: Пластика тела чувственна, она не говорит напрямую о том, что человек в данный момент переживает или о том, какие у него взаимоотношения со средой, с другими партнерами на сцене. Язык, которым хотелось все это рассказать, не должен быть драматическим. Хотелось, чтобы способ выражения мысли не был буквальным. Если мы убираем вербальную сторону, т. е. язык, как средство коммуникации со зрителем, и попытаемся выразить чем-то другим, то все сразу становится метафоричным и выходит за рамки бытового, так мне показалось. Наблюдая за тем, как человек двигается в пространстве, начинаем понимать, что он чувствует, а мы все, в общем-то, ощущаем одинаково: и боль, и радость, и любовь. А как выразить ту или иную драму с помощью пластики – здесь специалист Денис.

Д. Б.: Мы говорим про себя, но каждый может найти в этом что-то свое, посмотреть на себя со стороны. Если задуматься, почему Слава хотел уйти от слов и больше прийти к пластике тела, то, мне кажется, это потому, что наш зритель больше наблюдает и в какой-то момент начинает себя отождествлять с происходящим в спектакле, ведь жизненные ситуации, в принципе, похожи, и Шекспиром были давно описаны. Для меня, например, особенно интересно изучение телесной работы. Тело говорит об общей картине истории человека, того, что с ним произошло, так как вся информация заложена в нас. Это психофизика. И именно такое изучение, такое путешествие в свое тело, в свое состояние мне было очень важно при работе над спектаклем.

Вячеслав, это Ваш первый пластический спектакль? Какие особенности в работе Вы отметили для себя?

 В. И.: Первое время я не мог понять, как и что делать: методы, с помощью которых можно работать с драматическими артистами не подходят для танцовщиков, нужен другой язык. Я общаюсь в основном только словами и пытаюсь объяснять, а Денис говорит о действиях: «Развернись, повернись, сделай вот так». Я могу долго рассказывать о каком-то эмоциональном опыте, о чувствах, о способах выражения; Денис все это отфильтровывает и сразу говорит очень точные вещи о том, как и что они должны сделать в тот или иной момент.

Д. Б.: Потому что для меня работают другие инструменты. Мы сидим так как сейчас – это один смысл. Если я подсяду, для вас уже будет совсем другой образ. Как хореограф стараюсь создать ту атмосферу (положение руки, взгляда, головы), которая вас как зрителя будет заставлять чувствовать нужную эмоцию. И вот здесь тоже любопытно, когда ты по ту сторону экрана и не видишь лица зрителя. Мне (особенно в сцене драки) было очень интересно наблюдать: я вижу глаза Славы, он действительно дерется со мной, хотя понимаю, что зритель ничего этого не видит; и у меня такое же чувство возникает, я понимаю, что не буду отставать и тоже дерусь уже эмоциональнее. Это сразу меняет мое физическое состояние. Тени теперь наливаются красками, они не плоские, не черно-белые, они такие, как мне бы хотелось.

Как я понимаю, вы использовали ещё и тени в своем спектакле?

 В. И.: Да. Они здесь присутствуют, потому что это тени прошлого, которые выходят из чемоданов героев. А дальше они вступают в свои права и разыгрывают ситуации, произошедшие в прошлом с персонажами спектакля.

Д. Б.: Реальность, в которую уводил театр теней – это то, что меня больше всего поразило. Слава открыл для меня мир, казавшийся раньше довольно плоским, в силу, наверное, моей необразованности, потому что я никогда не был в театре теней.

Я один раз видела нечто подобное издалека и всегда предполагала, что тени – это какой-то очень интересный инструмент. Но в современном танце очень мало используется, не так ли?

 Д. Б.: Мне кажется, в России, в спектаклях современной хореографии, тени мы сделали одними из первых. И потом, посмотрите, это как-то стало внедряться. Я ставил в Перми спектакль по Герману Гессе «Сиддхартха», там тоже использовали тени. Для нас тогда сделали куб; и не то чтобы это был какой-то теневой спектакль, я просто наблюдал, какие плоскости возникают, когда куб открыт и когда закрыт. Получалось заглянуть куда-то за другую сторону реальности. Поэтому, работая над спектаклем «Части тела», я был погружен в сам процесс создания, обращая внимание на технические вещи, которые для этого использовались.

Вы панируете участвовать в российских или международных конкурсах?

 Д. Б.: Если только в фестивалях. Сейчас хотим, чтобы спектакль жил и развивался именно в работе, в выступлениях. Мы уже побывали в Азербайджане и представили наш проект там. На данный момент мы открыты, и я знаю, что люди уже работают для того, чтобы искать места выступлений и фестивальные площадки.

В. И.: Вот уже 6 ноября мы будем играть на площадке КЦ «ЗИЛ», также планируем дать еще один спектакль в декабре. Главное сейчас показать его как можно большему количеству зрителей: хочется поделиться этим, хочется поговорить об этом с аудиторией, и чем больше людей увидит спектакль, тем больше откликов и мнений мы получим.

Д. Б.: Когда мы говорим о спектакле и о том, что для меня имеет смысл – в первую очередь гармония и внутренняя наполненность. Если это есть, тогда оно будет выдвигаться наружу и считываться другими людьми.

Как я понимаю, вы уже показывали этот спектакль в 2010 году, правильно?

В. И.: Да, но сейчас будет обновленный спектакль. Весь состав до этого не играл еще. Прошло уже большое количество времени и многое изменилось.

Д. Б.: Мы работали в разных местах, и не было времени собраться раньше и сделать спектакль именно таким, каким его изначально представляли. Мне кажется, что, не договариваясь, произошло самое важное – договоренность на сцене. Работалось, по-моему, довольно гармонично, поэтому путешествие было прекрасным. Для меня это было именно путешествие. Слава давал возможность творить, и он сумел все собрать и направить туда, куда ему виделось. Помню, на тот момент я погрузился и существовал только процессом. Поэтому не реанимация старого, а возобновление работы, вдох нового опыта.

А какую реакцию от зрителя вы ожидаете?

 Д. Б.:  Бурные аплодисменты, массовые предложения, спонсирование, подарки обязательно.

В. И.: Цветы, игрушки.

Д. Б.: Конфетки, обязательно фрукты, орехи, несите сухофрукты (смеются)

Беседовала: Ирина Балинова.

Фотографии: предоставлены организатором спектакля

Оставить ответ