Вим Вандекейбус: «Каждый момент может быть последним»

размещено в: STAGE | 0

В Санкт-Петербург на фестиваль Open Look  привезли работу бельгийского хореографа Вима Вандекейбуса и его компании Ultima Vez — «Мокъюментари на современного Спасителя». Нам удалось немного пообщаться с ним.

Bruzz_Wim Vandekeybus_Photo by Saskia Vanderstichelen вим вандекейбус ultima vez open look
Photo by Saskia Vanderstichelen

Какой из ваших последних спектаклей вам больше нравится?

 

Сложный вопрос, у меня 32 постановки. Я сделал много спектаклей и то, о чем я думал раньше, уже отличается о того, о чем я думаю сейчас, поэтому моя последняя постановка мне нравится больше. Все мои постановки разные – некоторые более театральные, другие более танцевальные, я всегда сотрудничаю с новыми людьми, поэтому все постановки такие разные.

 

Что вас интересует в искусстве и в хореографии сегодня?

 

Как создатель, рассказчик историй, я больше заинтересован не конкретно в танце, а в каком-то общем чувстве, которое я могу вызвать у зрителя. Я использую искусство, чтобы передать это чувство, и танец для меня посредник, наравне с  театральными и кинематографическими элементами, звуками, музыкой. Это чувство не связано с моралью, а скорее должно вызывать сомнения у зрителя, оно как провокация.

Bruzz_Wim Vandekeybus_Photo by Saskia Vanderstichelen
Photo by Danny Willems

Расскажите о своей работе с Яном Фабром.

 

Это было давно – когда мне было 22, я работал в его «Во власти театрального безумия» как перформер. В то время я изучал психологию. Я был королем без одежды в этой постановке. Потом я основал свою собственную компанию. Десять лет спустя мы снова встретились – он сделал  соло для меня «Тело, тело на стене» – это были тексты интервью, которые он со мной записал. Это была удачная работа про память тела и влияния на эту память. Но она очень отличается от моих собственных работ с Ultima vez. С тех пор мы пересекаемся, но не работаем вместе.

 

Почему вы выбрали такое название для своей компании?

 

Я хотел что-то простое – и назвал «Последний раз». Я был в Испании на воркшопе. Мои мастер-классы были посвящены тому, как движения зависят от рефлексов. Как мы двигаемся сейчас. В этот момент.  И я работал с инстинктами, с тем, что происходит в момент. Поэтому я хотел сказать, что каждый момент может быть последним, он должен быть последним – не так как ты жил до этого или играл на сцене до этого. Первая наша постановка («Чего  не помнит тело») – мы бросали кирпичи в воздух, а люди должны были увернуться от них – движение должно было произойти, чтобы исполнитель избежал травмы.

 

Как ваша хореография и способ создавать работы изменились за эти 30 лет?

Все меняется, потому что я постоянно делаю разные вещи, и я делаю какие-то кинематографичными, другие театральными. Я никогда не думал только о хореографии – для меня еще важны театр  и кино. Многое зависит от автора или сценариста, у каждого свой подход. И последняя работа («Мокъюментари на современного Спасителя»)  – это научная фантастика о религии в будущем. Она о семи индивидуальностях. Многое в постановках зависит от исполнителей. Моя изначальная задумка – не создавать хореографию, а некое шоу, перфоманс. И в Нью-Йорке нам вручили приз (Bessie Awards) за прорыв в области хореографии.  Но до сих пор я использую танец как инструмент, чтобы рассказать о чем-то.

Photo by Danny Willems

Почему вас так привлекает риск?

Я думаю, это из-за моего темперамента, это то, что я люблю. Все становится более живым. Мне нравится эмоциональный риск и иногда физический. Возможно, сейчас моя работа концентрируется на эмоциональном риске, потому что сложно повторять работы, который были очень физическими. Я не знаю, почему мне нравится риск, возможно из-за интенсивности, которую он вызывает – эмоции, на которые он влияет напрямую.

 

Что для вас важно сегодня в создании работ? Какие вещи вы бы хотели исследовать?

 

Мне всегда нравилось находить новые пути. Мне кажется, наши спектакли изменились за последние пять лет, еще и по финансовым причинам. 32 работы, которые мы делали – мы начинали с идеи, которая у меня появлялась — не с воспроизведения книги или фильма. Единственные два текста, по которым я делал работы, это «Эдип» Софокла был переписан Жаном Декорте – единственная постановка (Oedipus/bêt noir), основанная на двух текстах. Но обычно мы начинали с исследования. Когда мало времени и денег, люди начинают бояться исследовать вещи, которые не были задействованы раньше. В последующие годы у меня скорее всего будут  коллаборации с музыкантами, танцовщиками и актерами, которыми я еще не работал, и мы будем работать с тем, что существует сегодня, в наше время.

Беседовала: Нина Кудякова

Фото: предоставлены фестивалем

Оставить ответ